facebook
Официальный сайт Народного артиста Украины - Павла Зиброва
Биография
українська
русский

"РАЗРЕШИТЕ С ВАМИ ПОЗНАКОМИТЬСЯ"

Скачать книгу в формате fb2

И ТАКОЕ БЫЛО...

На одному з концертов в Луганске на сцену вышла девочка с длинной-длинной селезенкой. Подарила мне цветы и... Как схватит меня в объятие, как поцелует прямо у губы. Весь зал ойкнув. Я такой смелости не ожидал и растерялся. А она держит меня так крепко, что вырваться невозможно, и целует долго, – так, за обычай, мужчины целуют женщин. А меня так целовала девочка лет 20. И это все происходит во время концерта. Я аккуратно от нее освободился, провожаю ее со сцены. Она, будто бы, идет, а потом резко возвращается назад. Этого я уже не вижу, так как иду в другую сторону и только ощущаю, как меня кто-то разворачивает и снова начинает целовать... Но все обошлось.

А на двухлетии нашего театра произошла другая ситуация. 1 декабря в Черновцах на "Ура" прошли за два дня четыре концерта. Театр был переполнен, публика принимала нас очень хорошо. И вот после последнего концерта подходит ко мне женщина, лет 30, красивая, интеллигентная, шикарно одетая, просто красавица, супер. Дождалась она, пока разбежались девочки с автографами, и подходит ко мне:

– Павел Николаевич, который мне делать?
– Как "что вам делать"? В связи с чем? – я не понимаю, о чем она говорит.
– Вы знаете, мне не хочется после вашего концерта идти домой, поворачиваться к мужчине...

Гениальная фраза... Я смотрю, а у нее в глазах стоят слезы, и такая печаль невыразимая... и влюбленность в Зиброва...

Я не знаю, что ответить. Вежливо так спрашиваю, хотя содержание проблемы мне уже понятный:
– А что случилось?
– Эти две часа, которые я провела в театре, ваши песни, которые я услышала, перевернули мне вся жизнь. Что мне делать? Как мне жить дальше?
Здесь врывается балет:
– Павел Николаевич, на вас ждут журналисты из газеты и из телевидения для интервью, и ждет спонсор из банка "Аваль". У вас есть только две минуты. Мы вас забираем, давайте поможем цветы нести...

Должен сказать, что наши девушки еще выполняют миссию моих охранников. Они ту ситуацию просчитали и аккуратно ее нейтрализовали. Не дали договорить с той женщиной... И такое бывает. Ком песни помогают жить, кому – наоборот. Так как песни, которые я пою, – жизненные. Думаю, что именно это – секрет долголетия певца на эстраде.

И для меня очень важно внимательно подходить к выбору репертуара. В этом мне повезло, так как я сам пишу музыку и сам исполняю свои песни. Чужих песен у меня очень имело. А еще у меня очень красивые авторы – это и Юра Рыбчинский, и Степан Галябарда. Песни Юры Рыбчинского поют и Демарин, и Алегрова, и Гвардцители.

Степан Петрович Галябарда – замечательный лирик. Именно он предложил мне сделать бенефис во Дворце культуры "Украина" в 1993 году, когда имя Зиброва было известно не так широко:

– Паша, ты достойный Дворцу культуры "Украина". Давай покажем полную программу, – дай свой сольный концерт. И назовем его бенефис. А то тебя приглашают у отделение выполнить по 2-3 песне. Это же несерьезно!

Мы с ним сели и написали ряд прекрасных песен: "Осенние витражи", "Стрелецкий романс".

Честно говоря, по своей наивности, я думал, что "Стрелецкий романс" – о сечевых стрельцах. Но оказалось, что это не так. Он – о студенчестве, молодежи, которая пошла, защищать свободную Украину и от немцев, и от австрияков, и от венгров, и от коммунистов. Потом их кого расстреляли, кого на Колыму отправили. А романс был о тех, кто остался в живых.

Пел я этот романс на гастролях в Тернополе. А это – еще те времена, когда очень сильной было коммунистическое наследство, когда красные флаги над обкомами и гор комами снятые не были, так как их еще боялись изменять на желто-голубые. И я запел этот романс. Сначала в тысячном зале встали деды, а за ними – весь зал. Встали и молчат. Думаю: "Не приняли..." А через минуту молчания – шквал аплодисментов. Пришлось петь на "бес". А зал, стоя, слушал.

Со Степаном Галябардою я раскрылся, как гражданин. Именно он дал мне такую возможность. Потом мы вместе написали прекрасный романс "Весна, полковнику, весна", который от "а" к "я" посвящается моему брату Владимиру.

Этот бенефис был моим большим стартом, – я показал себя не только как исполнитель, а и как композитор. Чужого я не пою, так как бывает как в ситуации с костюмчиком: было бы все хорошо, и рукава длинные, вот здесь треба было бы вшить, здесь – наоборот, выпустить. Так и в песне – все хорошо, но в этом месте я бы поменял мелодию. И потому пишу так, как хочу, как ощущаю, как вижу. Песня рождается, как ребенок, с маленького имбриончика, который постоянно растет, разрастается, аж пока не вырастет. Работаешь над ней, выпиваешь, море кофе, пересмотрел, прослушал ее раз, два, три, остался удовлетворенный, выпустил в мир, и она полетела в клипе, по радио. А потом интерес к ней теряется. И начинаешь новую.

Некогда легко не дается та песня, которая потом пользуется большой популярностью. Она рождается очень тяжело, большой работой и нервами – и подбор текста, и нот, и аранжировка. Но слушатель не должен видеть этой титанической работы. Конечно, можно написать песню за полчаса, но ровно столько она и будет жить.

Режим жизни у меня такой, как у спортсмена – должны быть полноценный сон, постоянный контроль за собственным психологическим состоянием – перенервничаешь, и начинают сипеть низы, пропадает верхний диапазон, можно выбиться из колеи и сорвать концерт. А этого допустить нельзя. Бывало, выходишь на сцену с температурой 40. Запел одну песню, другу, получил шквал аплодисментов – и моментально проходят и сопле, и кашель. За концерт две рубашки изменяешь, – они такие мокрые, что их можно выкручивать. Ни разу в такой ситуации за полтора часа я ни раза не кашлянул. Концерт заканчивается, меряешь температуру, а у тебя уже 37, или 36.9. Вся болезнь – вышла.

Я не могу не выходить на сцену. Так как на тебя пришли, тебя купили, тебя хотят послушать, тебя любят, на тебя ждут. Я, действительно, люблю своих слушательниц, так как девяносто девять процентов песни написаны для них и о них. Без любви я не выйду на сцену. Я должен дать надежду. Именно на эту надежду они и идут. Покупают ее за 5, 10 гривен, столько, сколько стоит билет. Этот самообман нужен, он дает стимул жить и работать. Люди после концерта выходят с поднятым расположением духа, покупают кассеты, берут автографы, и в них остается сигнал добра, любви Павла Зиброва. Я знаю, что делаю добро, и я знаю, что оно нужно.

Смог ли бы я заниматься чем-то другим? Ни. Ничем, кроме музыки, заниматься не могу, не хочу и не буду. И дочурку свою вижу певицей. По крайней мере, хотелось бы, чтобы она пела. А когда я состояния старенький, буду писать для нее песни, аранжировать их, состояния ее продюсером.